как нас найти          о лаборатории          направление и прейскурант СПбГМУ          Публикации          Вакансии          Задать вопрос!          полезные ссылки          

  Аутоиммунные заболевания
     Аутоиммунные заболевания, определение
     Аутоиммунные заболевания, эпидемиология
     Аутоантитела при аутоиммунных процессах
     Аутоиммунные заболевания, диагностика
     Клиническая лабораторная эпидемиология
  Системные ревматические заболевания
     Антинуклеарные антитела (АНА)
     Классификация и методы определения АНА
     Антинуклеарный фактор (АНФ) и тип свечения
     Антинуклеарный фактор на клеточной линии HEp-2 (код 01.02.15.005)
     Антитела к экстрагируемому нуклеарному антигену ENA (код 01.02.15.160)
     Скрининг болезней соединительной ткани (код 01.02.15.245)
     Антитела к двуспиральной дсДНК (дсДНК-NcX), тест второго поколения (тест 01.02.15.125)
     Антитела к нуклеосомам, тест второго поколения (код 01.02.15.425)
     Обследование при СКВ (системной красной волчанке) код 01.02.15.230
     Дифференциальная диагностика СКВ и других ревматических заболеваний (код 01.02.15.430)
     Иммуноблот антинуклеарных антител (код 01.02.15.165)
     Иммуноблот антинуклеарных антител при склеродермии (код 01.02.15.535)
  Ревматоидный артрит и артропатии
     Диагностика ревматоидного артрита, критерии
     Диагностика ювенильного артрита
     Диагноз серонегативных артропатий
     АЦЦП анализ: Антитела к циклическому цитруллиновому пептиду, АЦЦП/ССP/ACPA (код 01.02.15.080)
     Антитела к модифицированному цитруллинированному виментину), АМЦВ/ MCV (код 01.02.15.405)
     Ревматоидный фактор (РФ), общее содержание (код 01.02.15.405)
     Антикератиновые антитела, АКА (код 01.02.15.065)
     Ревматоидный фактор класса IgA (код 01.02.15.585)
     Скрининг ревматоидного артрита (код 01.02.15.410)
     Типирование гена HLA B27 (код 01.02.15.530)
     Кристаллы в синовиальной жидкости: диагностика микрокристаллических артопатий (код 01.02.15.385)
  Антифосфолипидный синдром (АФС), патогенез и диагностика
     Критерии диагностики антифосфолипидного синдрома
     Антитела к кардиолипину (АКЛА) классов IgG и IgM (код 01.02.15.145)
     Антитела к бета-2 гликопротеину (код 01.02.15.225)
     Антитела к фосфатидилсерину-протромбину (PS-PT) код 01.02.15.615
     Антитела к аннексину V (А5), классов IgG и IgM
     Антитела к тромбоцитам класса IgG
     Иммуноблот антифосфолипидных антител IgG/IgM (код 01.02.15.875)
  Диагностика васкулитов и поражения почек, Антитела к цитоплазме нейтрофилов
     Классификация первичных васкулитов
     Диагностика васкулитов крупных сосудов
     Диагностика гранулематозных васкулитов
     Диагноз иммунокомплексных васкулитов
     Антинейтрофильные цитоплазматические антитела (АНЦА/ANCA) класса IgG (код 01.02.15.010)
     Антитела к эндотелию на клетках HUVEC (код 01.02.15.395)
     Антитела к протеиназе 3 (ПР-3/PR-3) класса IgG, код 01.02.15.140
     Антитела к миелопероксидазе (МПО), код 01.02.15.135
     Антитела к антигенам антинейтрофильных антител ANCA-панель (код 01.02.15.415)
     Диагностика гранулематозных васкулитов (код 01.02.15.035)
     Антитела к базальной мембране клубочка (код 01.02.15.085)
     Диагностика быстропрогрессирующего гломерулонефрита (код 01.02.15.090)
     Антитела к C1q фактору комплемента (код 01.02.15.365)
     Антитела к рецептору фосфолипазы А2 (PLA2R), диагностика мембранозного гломерулонефрита
     Антинейтрофильные антитела
  Аутоиммунные заболевания легких и сердца
     Активность АПФ (Ангиотензин-превращающий фермента), диагностика саркоидоза, код 01.02.15.370)
     Неоптерин в сыворотке крови (код 01.02.15.470)
     Антитела к миокарду (код 01.02.15.170)
     Диагностика воспалительных миокардиопатий (код 01.02.15.335)
  Аутоиммунные заболевания печени
     Антитела к гладким мышцам (F-актину), код 01.02.15.040
     Антитела к микросомам печени почек, LKM-1 (код 01.02.15.045)
     Антитела к митохондриям АМА (М1-М9), код 01.02.15.045
     Антитела к асиалогликопротеиновому рецептору (anti-ASGPR) класса IgG (01.02.15.635)
     Скрининг аутоиммунного поражения печени (01.02.15.060)
     Иммуноблот аутоантител при аутоиммунных заболеваниях печени (код 01.02.15.306)
     Развернутая серология аутоиммунных заболеваний печени
  Целиакия лабораторная диагностика, анализы у детей и взрослых
     Целиакия (глютеновая энтеропатия), определение и история описания
     Генетика целиакии - типирование HLA-DQ2 и HLA-DQ8 (тест 01.02.15.431) для определения риска целиакии
     Антитела к тканевой трансглютаминазе (ТТГ) класса IgA (TG2) код 01.02.15.190
     Антитела к тканевой трансглютаминазе класса IgG (код 01.02.15.185)
     Антитела к глиадину (дезаминированные пептиды глиадина) класса IgG (код 01.02.15.175)
     Морфология и клинические проявлении целиакии
     Распространенность и эпидемиология целиакии
     Антитела и критерии диагностики целиакии
     Антитела к эндомизию IgA (код 01.02.15.195)
     Антитела к дезамидированным пептидам глиадина (ДПГ) класса IgA (код 01.02.15.180)
     Антитела к ретикулину классов IgA и IgG (код 01.02.15.200)
     Скрининг целиакии (код 01.02.15.211)
     Серологическая диагностика (уточнение диагноза) целиакии (код 01.02.15.215)
     Полное обследование при целиакии, развернутая серология (код 01.02.15.221)
     Диагностика целиакия без боли у детей и взрослых
  Аутоиммунный гастрит и лактазная недостаточность
     Антитела к обкладочным (париетальным) клеткам желудка (код 01.02.15.050)
     Антитела к внутреннему фактору (фактору Кастла), код 01.02.15.545
     Диагностика аутоиммунного гастрита и пернициозной анемии (код 01.02.15.610)
     Альфа 1-антитрипсин в стуле, кишечная потеря белка
  Поражения ЖКТ, болезнь Крона, язвенный колит и аутоиммунный панкреатит
     Аутоиммунные заболевания и онкологические заболевания ЖКТ
     Скрытая кровь в стуле (FOB) в диагностике колоректального рака
     НПВС энтеропатия и фекальные биомаркеры
     Кальпротектин фекальный и другие биомаркеры воспаления при ВЗК
     Фекальный кальпротектин (код 01.02.15.550)
     Гемоглобин в стуле - FOBT (код 01.02.15.720)
     Скрининг заболеваний желудочно-кишечного тракта - FOBT и кальпротектин (код 01.02.15.735)
     Антитела к Saccharomyces cerevisiae (ASCA) и другие антигликановые антитела
     Антинейтрофильные цитоплазматические антитела (АНЦА) при ВЗК
     ASCA анализ: Антитела к сахаромицетам класса IgG (код 01.02.15.250)
     Антитинейтрофильные цитоплазматические антитела (АНЦА) класса IgA (код 01.02.15.460)
     Диагностики болезни Крона и язвенного колита (код 01.02.15.256)
     Антитела к бокаловидным клеткам кишечника
     Антитела к экзокринной части поджелудочной железы
     Антитела к GP2 антигену классов IgG и IgA
     IgG4-ассоциированный аутоиммунный панкреатит
     IgG4-ассоциированные заболевания: панкреатит, сухой синдром, ретроперитонеальный фиброз (болезнь Ормонда), тиреоидит (болезнь Риделя)
     Иммуноглобулин подкласс IgG4, диагностика аутоиммунного панкреатита (код 01.02.15.540)
  Аутоиммунные неврологические заболевания
     Олигоклональный иммуноглобулин IgG в ликворе и сыворотке крови (код 01.02.15.155)
     Антитела к аквапорину 4, диагностика оптиконевромиелита (болезни Девика) код 01.02.15.575
     Антитела к NMDA глютаматному рецептору
     Антинейрональные антитела, иммуноблот (код 01.02.15.400)
     Антитела к ганглиозидам, иммуноблот (код 01.02.15.620)
     Антитела к ацетилхолиновым рецепторам, АхР, AchR (код 01.02.15.625)
     Антитела к скелетным мышцам (код 01.02.15.115)
     Иммуноблот антител при полимиозите (код 01.02.15.320)
     Антитела к миелину (код 01.02.15.695)
  Аутоиммунные эндокринопатии
     Стимулирующие антитела к рецептору ТТГ (тиреотропного гормона), код 01.02.15.270
     Антитела к антигенам островковых клеток (GAD/IA2), код 01.02.15.570
     Антитела к островковым клеткам (ICA) код 01.02.15.570
     Антитела к инсулину, эндогенному (код 01.02.15.555)
     Антитела к глютаматдекарбоксилазе (GAD), код 01.02.15.560
     Антитела к тирозин-фосфатазе (IA-2), код 01.02.15.565
     Антитела к стероидпродуцирующим клеткам надпочечника (код 01.02.15.120)
     Антитела к стероид-продуцирующим клеткам яичка (код 01.02.15.445)
  Аутоиммунные заболевания и биопсия кожи
     Антитела к десмосомам (код 01.02.15.100)
     Антитела к базальной мембране кожи (код 01.02.15.105)
     Диагностика буллезных дерматозов (код 01.02.15.110)
     Антитела к десмоглеину-1 (код 01.02.15.590)
     Антитела к десмоглеину 3 (код 01.02.15.595)
     Антитела к белку ВР 180 (код 01.02.15.600)
     Антитела к белку ВР230 (код 01.02.15.605)
  Парапротеинемии и иммунофиксация
     Парапротеин, его свойства
     Миелома и другие парапротеинемии
     Скрининг парапротеинов (М-градиента) в сыворотке крови, иммунофиксации с поливалентной сывороткой (код 01.02.15.420)
     Иммунофиксация парапротеина (M-градиента) сыворотки крови с панелью антисывороток (IgG/A/M/E/D/k/l), код 01.02.15.655
     Свободные легкие цепи иммуноглобулинов при парапротеинемиях
     Диагностика амилоидоза: аспираты подкожного жира и мониторинг амилоидоза
  Биомаркеры аутоиммунных заболеваний
     Иммунные комплексы IgG, связывающие C1q
     Общая гемолитическая способность сыворотки (CH-50)
     Выявление иммунокомплексной патологии (С1q-ИК и СН-50)
     Ингибитор С1 эстеразы (С1INH)
     Определение неоптерина в сыворотке крови (тест 01.02.15.470)
  Генетика неврологических заболеваний (Нейрогенетика)
     Генодиагностика наследственных заболеваний
     Нейрогенетика, основные определения
     Экспансионные заболевания в неврологии и экспансии нуклеотидных повторов
     Диагностика болезни Гентингтона (код 01.02.15.750)
     Гентингтоноподобные заболевания 2-го (код 01.02.15.820) и 4-го (код 01.02.15.825) типов
     Дентаторубропаллидолюисова атрофия (ДРПЛА) - (код 01.02.15.830)
     Синдром ломкой Х-хромосомы, Синдром Мартина-Белла (код 01.02.15.880)
     Атаксия Фридрейха (код 01.02.15.755)
     Синдром тремора-атаксии (код 01.02.15.880)
     Миотоническая дистрофия 1 типа (01.02.15.745)
     Миотоническая дистрофия 2 типа (код 01.02.15.740)
     Окулофарингеальная миодистрофия (код 01.02.15.255)
     Спинальная мышечная атрофия, ассоциированная с геном SMN1 (код 01.02.15.860)
     Болезнь Кеннеди (код 01.02.05.250)
     Наследственный боковой амиотрофический склероз (код 01.02.15.860)
     Наследственная периферическая невропатия Шарко-Мари-Туза (код 01.02.15.765)
     Наследственная невропатия с подверженностью параличу от сдавления (код 01.02.15.765)
     Аутосомно-доминантные спиноцеребеллярные атаксии
     Первичная дистония 1 типа (код 01.02.15.855)


для медицинских работников:
подписаться на рассылку

зарегистрируйте свою электронную почту на сайте и получайте дополнительные информационные материалы по аутоиммунной диагностике


Вход на сайт
Логин:
Пароль:

зарегистрироваться вспомнить пароль


где сдать анализ крови на тест анализы спб СПб инвитро Петербург Питер на целиакию аутоиммунные заболевания аутоантитела аутоиммунная диагностика Лапин autoimmun антиядерные лабораторная антинуклеарный фактор антинуклеарные антитела HEp-2 тип волчанка свечения амилоидоз склеродермия иммуноблот ревматоидный цитруллиновый расшифровка экстрагируемые скрининг заболевания смешанное системная СКВ артрит дсДНК CCP ССР АЦЦП саркоидоз антинейтрофильные криоглобулины гранулематозные АНФ АНЦА ANCA ENA иммунофиксация васкулиты Крона целиакия аутоиммунный печени язвенный колит глиадину трансглутаминазе стероидпродуцируюшим Вегенера яичника эндокринопатии пузырные пузырчатка пемфигоид рассеянный склероз миастения миелина белок олигоклональный изоэлектрофокусирования IgG IgA IgM легкие цепи полиневрит ганглиозидам полимиозит парапротеин миелома неоптерин островковые GAD антимитохондриальные гладкие скелетные мышцы ASCA колит антигену фосфолипидный синдром кардиолипину фосфолипидам гликопротеину нуклеосомам SSA SSB RNP Sm CENT Scl Jo-1 АМА антикератиновые антиперинуклеарный MCV LKM-1 рецептору иммунофлюоресценция ИФА иммунологическая лаборатория университет санкт-петербург павлова Чардж-Стросса полиангиит микрокристаллические первичный билиарный цирроз трансглутаминаза трансглютаминаза критерии ревматоидного артрита 2010 года СПб Питер Петербург нейрогенетика

Что ищут на нашем сайте:

анца анти bpi, Анти ТГ, антиядерные AT ANA, anca asca, забор анализв, anti tpo, иммунноблот, митохондриям, ЧТО ТАКОЕ ГЕПАТИТ А И Б, целіакія обследование, cent a b, уромодулин, Дерматоз Бушке, WEB INF web xml, Во сколько открывается, Треоніл тРНК сінтетаза PL 7, спермальным анти, cyrex, ds DNA, CADASIL, иммунология.

Поражения ЖКТ, болезнь Крона, язвенный колит и аутоиммунный панкреатит
Кальпротектин фекальный и другие биомаркеры воспаления при ВЗК

Ведение больных с воспалительными заболеваниями кишечника (ВЗК) является сложной и комплексной проблемой, которая включает диагностику, прогноз, оценку активности и тяжести, а также предсказание исхода терапии. Каждого из этих аспектов на сегодняшний день уникален, поскольку отсутствует единый диагностический тест (как например артериальное давление или гликированный гемоглобин), поэтому приходится оперировать буквально ворохом различных данных. Так при обследовании больных ВЗК гастроэнтерологам приходится использовать комбинацию симптомов, лабораторных показателей, данные методов визуализации и эндоскопического обследования с гистологическим исследованием. Обнаружение лабораторных маркеров позволит объективно оценить активность болезни, поскольку симптомы заболевания, на которые приходится полагаться, часто субъективны; а также избежать частых инвазивных, прежде всего, эндоскопических процедур, которые представляются обременительными для больных.

При ВЗК биологические маркеры, такие как кальпротектин в кале или острофазовые реактанты, используются для различных диагностических целей. Прежде всего это ранняя диагностик (скрининг) заболевания и дифференциальная диагностика поражения ЖКТ, кроме того, биомаркеры используются для оценки активности заболевания и риска осложнений, предсказания рецидивов и мониторирования эффекта терапии. Применение биологической (или антицитокиновую) терапию при ВЗК подхлестнуло интерес к воспалительным биомаркерам, в том числе СРБ и фекальному кальпротектину для отбора больных, отвечающих на этот вид терапии.

Идеальный биомаркер заболеваний должен обладать рядом свойств. Он должен быть легко и быстро осуществим, дешев, результаты должны быть воспроизводимы и доступны в разных лабораториях. Кроме того, он должен быть специфичным для болезни, выявлять лиц с риском заболевания, обеспечить мониторинг эффекта терапии. Наконец, он должен иметь прогностические значение в отношении рецививов  болезни и темпов инвалидизации.

Табл 1. Совокупность требований для идеального биомаркера заболевания

Требования к методу выявления

Требования к клинической информативносит

Простота выявления

Быть специфичным для болезни (т.е. не встречаться при других состояниях).

Техническая легкость выполнения

 

Идентифицировать больных с риском ВЗК и дифференцировать ВЗК от не-ВЗК

Минимальная инвазивность для больного

Способность объективно измерять активность заболевания и предсказать течение болезни (рецидив или улучшение)

Доступность (сравнительная дешевизна)

Способность мониторировать эффект терапии

Быстрота получения результата

Иметь прогностическое значение, характеризовать группу риска, оценивать риск осложнений/летальности

Воспроизводимость измерений у одного пациента, разными сериями измерений, разными лабораториями

Использоваться в клинических исследованиях в качестве основной или вторичной конечной точки

Если бы такой идеальный маркер существовал для ВЗК, то это существенно облегчило повседневную работу гастроэнтеролога или хирурга в ведении этих больных. Существующие лабораторные маркеры в отличии от клинических и инструментальных в определеной степени более просты, малоинвазивны и сравнительно дешевы, однако имеют низкую специфичность обследования.

К сожалению, нет единственного маркера, который обладал бы всеми изложенными свойствами, поэтому приходится использовать ряд показателей. Поэтому  CРБ, СОЭ и кальпротектин применительно к разным клиническим ситуациям. В отличие от других биомаркеров СРБ наиболее изучен. Он является объективным маркером воспаления и достаточно хорошо коррелирует с активностью болезни Крона (БК). Повышенный уровень СРБ повышает вероятность положительного ответа на терапию, а нормальный уровень СРБ предсказывает положительный ответ на плацебо в клинических исследованиях биологической терапии. Однако, несмотря на преимущества использования СРБ, этот биомаркер все-таки далек от идеала. СРБ хуже коррелирует с активностью язвенного колита (ЯК) по сравнению с болезнью Крона (БК). Другие лабораторные маркеры, включая СОЭ, лейкоциты и лейкоцитарную формулу, альбумин, альфа-1 кислый гликопротеин (орозомукоид) оказались менее полезными по сравнению с СРБ. Маркеры, обнаруживаемые при ВЗК в кале (фекальные биомаркеры), представляются многообещающими и более специфичными для определения воспаления кишки у больных с выявленной ВЗК. Это, в первую очередь, относится к использованию фекального кальпротектина (calprotectin) при БК и при ЯК (тест 01.02.15.550). Недавние результаты, однако, подтвердили, что обнаружение фекального кальпротектина более типично для НЯК, чем БК. Отчасти это обусловлено более выраженным воспалением терминальных отделов кишечника при НЯК, небольшим объемом стула со значительной примесью слизи, который характерен для этого заболевания. Представляется, что одновременное определение нескольких лабораторных маркеров должно стать частью стандартного обследования больных с ВЗК. Они не могут заменить все другие приемы диагностики, но могут оказаться ценным дополнительным инструментом клинического обследования (VermeireS., VanAsscheG.,  RutgeertsP.2006).

Кальпротектин фекальный кальпротектин и другие фекальные бимаркеры воспаления

Очевидной причиной для поиска фекальных маркеров является то, что кал легко доступен у больных с ВЗК и исследование не требует даже проведения венопункции. Во-вторых, сывороточные маркеры могут быть повышены при коморбидных заболеваниях, но при отсутствии сопутствующей гастроинтестинальной инфекции фекальные массы обладают большей специфичностью при ВЗК. Кроме того, если фекальные биомаркеры окажутся чувствительны для выявления состояния слизистой кишечника, то потенциально эндоскопического исследования можно избежать.

Белки кала, используемые в качестве биомаркеров при ВЗК, являются белками, входящими в состав цитоплазмы  нейтрофильных гранулоцитов. В их число входят фекальный лактофферин, лизоцим, эластаза, миелопероксидаза, кальпротектин.

Кальпротектин – белок с молекулярным весом 36 kDa, содержащий кальций и цинк, представляется  наиболее многообещающим маркером. В отличие от других нейтрофильных маркеров, кальпротектин составляет 60% белка, содержащегося в цитозоле нейтрофилов. Именно присутствие ионов металла в его составе, небольшой молекулярнй вес превращают фекальный кальпротектин в стабильным биомаркер воспаления стенки кишечника. Он высокорезистентен к разложению в агрессивной среде кала, а стабильные уровни кальпротектина сохраняются при комнатной температуре при +4С в течение более одной недели. Именно высокая стабильность выгодно отличает кальпротектин от других фекальных биомаркеров (лактоферрина, эластазы, миелопероксидазы и др.), что делает его привлекательным для лабораторной практики.

Ранние исследования выявили хорошую корреляцию фекального кальпротектина с экскрецией меченых индием-111 лейкоцитов и с показателями интестинальной проницаемости (RosethAG, SchmidtPN, FagerholMK. 1999). Наличие кальпротектина в кале отражает количество распавшихся лейкоцитов, таким образом, его концентрация в стуле прямо пропорциональна миграции нейтрофилов в ЖКТ. Хотя кальпротектин является чувствительным маркером воспаления в ЖКТ, но это недостаточно специфичный маркер, и повышенный уровень кальпротектина находят также при опухолях, инфекциях и полипозе (TibbleJA, SigthorssonG, BridgerS, etal. 2000). Повышенный уровень фекального кальпротектина был обнаружен при применении НПВС (см. раздел про НПВС-энтеропатию), а также у лиц пожилого возраста (Tibble JA, Sigthorsson G, Foster R, et al. 1999).

Фекальный кальпротектин увеличивается в кале у более 95% больных с ВЗК и коррелирует с активностью заболевания. Тест позволяет дифференцировать больных БК от больных, страдающих синдромом раздраженной толстой кишки. Фекальный кальпротектин может быть использован для диагностики ВЗК. Верхний предел нормальных значений, составляющий 30 мкг/г (в норме) обеспечивает практически 100% чувствительность для разграничения активного БК от синдрома раздраженной толстой кишки в исследовании Tibble (Tibble J, Teahon K, Thjodleifsson B, et al. 2000). Обнаружение фекального кальпротектина коррелирует с эндокопическими и гистологическими признаками активности у больных с БК, и повышенный уровень кальпротектина нормализуется тотчас же после разрешения воспаления БК (RosethAG, AadlandE, Grzyb K. 2004) и ЯК (Roseth AG, Aadland E, Jahnsen J, et al. 1997). В нашей практике также наибольший уровень кальпротектина отмечался у больных с болезнь Крона и был существенно меньше при других заболеваниях группы ВЗК.

В педиатрической клинике Fagerberg et al. (FagerbergUL, LoofL, MyrdalU, etal. 2005) исследовал кальпотектин у 36 детей с симптомами, характерными для хронического воспаления толстой кишки. У всех больных была проведена илиоколоноскопия и исследован кальпротектин в кале. У 22 больных обнаружено воспаление при эндоскопии. У 20 из них было позднее диагностирована ВЗК. Уровни кальпротектина были много выше у этих больных, чем у детей без воспаления при эндоскопии. Авторы заключили, что фекальный кальпротектин является полезным маркером воспаления толстой кишки у детей с гастроинтестинальными симптомами, и положительный тест может в перспективе иметь приоритет перед эндоскопией. Интересно, что повышенный фекальный кальпротектин был определен у здоровых родственников первой степени родства больных БК (Тhjodleifsson B, Sigthorsson G, Cariglia N, et al. 2003). Наблюдение за этими индивидуумами сможет показать действительно ли фекальный кальпротектин позволяет выявить родственников с риском развития ВЗК.

Фекальный кольпроотектин моежт использоваться в целях предсказания рецидива ВЗК (Tibble JA, Sigthorsson G, Bridger S, et al. 2000; Costa F, Mumolo MG, Ceccare lliL, et al. 2005; D’Inca R, Dal Pont E, Di Leo V, et al., 2005). Определение концентации фекального кольпротектина у больных с неактивным ВЗК имеет чувствительность и специфичность, превышающие 85% в предсказании рецидива. По мнению исследователей, положительные результаты могут помочь в назначении превентивного лечения в подобных случаях (Tibble JA, Bjarnason I., 2001). В исследовании Tibble et al. уровень кальпротектина 50 мкг/г и более предсказывал 13-кратное увеличение риска рецидива (Tibble JA, Sigthorsson G, Bridger S, et al., 2000). Costa et al. включил в исследование 38 больных БК и 41 больного ЯК, находящихся в ремиссии по меньшей мере 5 месяцев. Базальный уровень кальпротектина 150 мкг/г и более предсказывал рецидив в следующем году. Хотя чувствительность показателя была высокой как для БК (87%), так и ЯК (89%), но специфичность была много ниже в случае БК (43%) сравнительно с ЯК (82%). В этом исследовании серийное определение СРБ и СОЭ не могло предсказать рецидив заболевания (CostaF, MumoloMG, CeccarelliL, etal. 2005). В другом недавнем исследовании фекальный кальпротектин предсказывал рецидив ВЗК, но тест оказался информативнее для ЯК, чем при БК (D’IncaR, DalPontE, DiLeoV, etal. 2005).

К настоящему времени проведено несколько исследований комбинированого использования острофазовых биомаркеров при ВЗК. Но только в нескольких исследованиях определялось значение лабораторных маркеров в индентификации больных с риском ВЗК, и не все исследованиях использовали одни и те же маркеры.

В ранних работах из госпиталя Св. Марка, Лондон (Англия) исследовано 82 взрослых пациента, направленных с абдоминальным синдромом (ShineB, BerghouseL, JonesJE, et al. 1985). У всех больных выполнялось клиническое исследование, биопсия прямой кишки, определение СОЭ, СРБ, альфа1 гликопротеина. Из этих маркеров СРБ был повышен у всех больных, у которых затем была диагностирована БК (19 больных), у 50% больных с диагностированным ЯК, но ни у кого из 41 больного с синдромом раздраженной толстой кишки. В педиатрической клинике Beattie с сотр. использовали подобный подход при изучении 91 ребенка среднего возраста 11 лет, направленного с болями, диарреей, ректальным кровотечением, потерей веса и язвами во рту (BeattieRM, Walker-SmithJA, MurchSH. 1995). Все дети подверглись исследованию крови (гемоглобин, число лейкоцитов, тромобоцитов, СОЭ, альбумин и СРБ), илиоколоноскопии и исследованию тонкой кишки. В результате у 26 детей был поставлен диагноз БК, у 13 - ЯК, у 8-  полипоза, у 2 - туберкулеза, у 3 - неопределенного колита (НК), у 2 - лимфоидной нодулярной гиперплазии. Оказались здоровыми 37 детей.  Наилучшим лабораторным маркером в дифференциации ВЗК от других заболеваний оказался СРБ. Аналогичные результаты были получены Shine et al.( Shine B, Berghouse L, Jones JE, et al. 1985). В этом исследовании 85% детей, больных БК, и 23% больных ЯК имели повышенный уровень СРБ, но не дети с полипами и здоровые. Наконец, в крупном исследовании, включившим 203 больных, направленных с симптомами, подозрительными на заболевание толстой кишки, также было установлено, что СРБ является наилучшим маркером для дифференциации ВЗК от синдома раздраженной толстой кишки (IBS)( Poullis AP, Zar S, Sundaram KK, et al. 2002).

Анализ полученных данных позволяет заключить, что СРБ является наиболее чувствительным маркером в определении ВЗК с чувствительностью 30-50% для ЯК и 70-100% для БК. При повышении норматива можно увеличить чувствительность до 100% (Poullis AP, Zar S, Sundaram KK, et al. 2002). В этом аспекте надо отметить, что изучение нового теста - СРБ высокой чувствительности проводилось при разных состояниях, таких, например, как ИБС, но данных об изучение высокочувствительной СРБ для определения ВЗК в литературе не нашлось.

В исследовании Langhorst J, (Университет Дуйсбург-Эссен, Германия) определяли лактоферрин, кальпротектин в стуле, эластазу полиморфноядерных нейтрофилов и СРБ у 42 больных и 43 БК. Активность болезни определяли для ЯК согласно colitis activity index (CAI) и для БК согласно Crohn's disease activity index (CDAI). Больные с высоким индексом активности демонстрировали значительно выше уровни лактоферрина, кальпротектина и эластазы по сравнению с неактивными пациентами (р<0.05). Кальпротектин обнаружил выше диагностическую чувствительность для БК (81.4%), в то время как лактоферрин имел выше чувствительность по сравнению с другими маркерами для ЯК (83.3%). Таким образом, фекальные маркеры способны дифференцировать активную стадию ВЗК от неактивной стадии. Ни один из них не в состоянии отразить результаты воспаления, найденные эндоскопически, но все три обнаружили преимущество над СРБ по своей диагностической точности (Langhorst J, Elsenbruch S, Koelzer J, et al 2008).

В общем, у пациентов с тяжелой формой болезни чаще обнаруживают воспалительные маркеры сравнительно с больными без и только со слабой степенью воспаления. Это было показано в проспективном исследовании Tromm et al (Tromm A, Tromm CD, Huppe D, et al. 1992), которые исследовали лабораторные маркеры: СОЭ, сывороточный альбумин, ингибитор альфа-1 протеиназы, холинестеразу, СРБ и гематокрит и изучали корреляцию этих маркеров с активностью, выявляемой при эндоскопии.

При сравнении БК и ЯК корреляция лабораторных маркеров с активностью болезни была строже при БК, чем при ЯК (Fagan EA, Dyck RF, Maton PN, etal. 1982). Помимо клинических признаков активности, данные из клиники Мэйо показали хорошую корреляцию между СРБ и эндоскопическими и гистологическими данными активности при БК. Для ЯК, однако, эта корреляция была менее строгой (Solem CA, Loftus EV, Tremaine WJ, et al. 2005).

ВЗК протекают стадийно, поэтому БК и НЯК характеризуются периодами ремиссии, сменяемыми воспалительными периодами. Вспышки заболевания отличаются  непредсказуемостью во времени. Однако если развитие рецидива можно было бы предсказать, то можно попытаться ликвидировать его за счет своевременно назначенной терапии. В ряде исследований БК использована панель лабораторных маркеров для предсказания рецидива. В проспективном исследовании Brignola et oth прослежены 41 больной с исходно неактивной болезнью (индекс активности <150), используя панель воспалительных маркеров (СОЭ, лейкоцитоз, гемоглобин, альбумин, альфа-2 глобулин, сывороточное железо, СРБ, альфа-1 гликопротеин и альфа-2 антитрипсин) в течение 6 месяцев до рецидива (Brignola C, Campieri M, Bazzocchi G, et al. 1986 ). Всего 17 из 41 больного имели рецидив БК. СОЭ и альфа-1 гликопротеин оказались лучшими маркерами, отличавшими лиц с рецидивоми. Для этих маркеров был вычислен прогностический индекс (PI), и порог дискриминантной силы показателя равнялся 0.35. Все пациенты с PI > 0.35 при дальнейшем наблюдении имели рецидив в течение 18 месяцев сравнительно с 5/29 больных с индексом <0.35. Поэтому хотя нормальные значения не гарантируют ремиссию у всех больных, высокие значения СОЭ и альфа-1 гликопротеина  предсказывают рецидив в последующие 1-2 года. Несколькими годами позже Boirivant et al. ретроспективно проследили 101 амбулаторного пациента с БК (Boirivant M, Leoni M, Tariciotti D, et al. 1988). Половина пациентов имела повышенный СРБ, и это коррелировало клинически с активностью. Но приблизительно 1/3 пациентов с БК имели клинические признаки активности, несмотря на нормальные показатели СРБ, и 1/3 больных имела повышенный уровень СРБ, но клинически ремиссию. Вероятность рецидива после двух лет наблюдения была выше у больных с повышенным СРБ сравнительно с пациентами с нормальным уровнем СРБ.

Недавно группой исследователей GETAID проспективно прослежен 71 больной с БК, у которых медикаментозно вызывалась ремиссия и измерялись лабораторные маркеры (клинический анализ крови, СРБ, СОЭ, альфа-1 антитрипсин, оросомукоид) каждые 6 недель (Bataille R, Boccadoro M, Klein B, et al. 1992 ). Имели рецидив 38 больных с индексом БК >150 и c увеличением более 100 пунктов от базального уровня после в среднем 31 недели наблюдения. Только два лабораторных маркера оказались предсказательны для рецидива: СРБ (>20 мг/л) и СОЭ (>15 мм/час). Пациенты с обеими положительными маркерами имели в восемь раз выше риск рецидива с негативным предсказательным значением 97%, подтверждая, что нормальные значения СОЭ и СРБ позволяют исключить рецидив в пределах ближайших 6 недель.

Заключение

Хотя разные острофазовые биологические маркеры исследуются при ВЗК, но ни один из них не оказался идеальным или имеющим значительные преимущества в текущей лабораторной работе (Nielsen OH, Vainer B, Madsen SM, et al., 2000). Тем не менее, СРБ является полезным маркером при БК, поскольку коррелирует с активностью заболевания. СРБ имеет короткий период полужизни, его повышение наблюдается рано после начала воспалительного процесса и быстро уменьшается после разрешения, делая этот биомаркер пригодным для оценки активности заболевания. Более того этот тест недорогой и легко выполнимый и не зависящий от приема лекарств. В то время как болезнь Крона ассоциируется со значительным ответом СРБ, синтез данного биомаркера изменяется недостаточно или не изменяется вовсе при язвенном колите. СОЭ имеет ряд преимуществ, таких как легкость определения, доступность и низкая цена. Тем не менее, имеет ряд неблагоприятных моментов. Прежде всего, это зависимость СОЭ от возраста, наличия анемии, курения и применения некоторых лекарств. Более того, его полезность ограничивается длинной полужизнью и наличием длительного латентного периода после начала актвности БК. Теоретически фекальные биомаркеры имеют очевидные преимущества, обнаруживая значительную специфичность в диагностике хронических ВЗК. Некоторые заболевания желудочно-кишечного тракта, включая хронические ВЗК, обнаруживают значительную элиминацию лейкоцитов с калом, и тесная корреляция была установлена между кальпротектином и экскрецией лейкоцитов, меченых 111-индием. Фекальный кальпротектин является полезным неинвазивным и чувствительным маркером воспаления кишки как при БК, так и при ЯК. Преимущества этого маркера кала состоят в том, что он может быть выявлен простой и недорогой техникой и обнаруживает замечательную стабильность в кале в течение длительного периода. Но количественные результаты определения кальпротектина все же лучше, по-видимому, для ЯК, чем для БК. (Vermeire  ., Van Assche G.,  Rutgeerts P. 2006). Но в другой работе кальпротектин  показал наивысшую диагностическую точность при БК (81.4%), а лактоферрин имел преимущества над другими биомаркерами при ЯК (83.3%) (LanghorstJ, ElsenbruchS, KoelzerJ, etal., 2008).  Подобно кальпротектину, фекальный лактоферрин также оценивается как простой и недорогой иммунохимический метод, хотя и менее изученный по сравнению с кальпротектином (GisbertJP, González-LamaY, Maté J., 2007). Другие острофазовые реактанты и маркеры воспаления такие, как СОЭ, также дают информацию относительно активности заболевания, но их продолжительная время полураспада и интерферренция с другими факторами делает их менее специфичными для клинической практики сравнительно с СРБ. Таким образом, лабораторные маркеры и в особенности собранные в виде панели должны быть постепенно интегрированы гастроэнтерологами в ведение больных ВЗК (Vermeire S., VanAssche G.,  Rutgeerts P. 2006). Научные исследования по  отбору чувствительных, специфичных и пригодных для формирования диагностических панелей факторов острого воспаления активно продлжаются.

Острофазовый ответ и ВЗК

Во время острой фазы иммунного ответа на инфекцию, воспаление, некроз, неоплазму, травму, тяжелый стресс и роды организм будет реагировать изменением синтеза ряда острофазовых протеинов. При выздоровлении или прекращении действия неблагоприятного фактора их концентрация возвращается к нормальному уровню, но не у всех пациентов с одной и той же скоростью.

Наличие острого воспаления кишки у больных с ВЗК ассоциируется с острофазовой реакцией и миграцией лейкоцитов в кишку, и это приводит к продукции ряда белков, которые могут быть обнаружены в сыворотке или кале (Mazlam MZ, Hodgson HJ. 1992; Niederau C, Backmerhoff F, Schumacher B. et al. 1997; Pepys MB, Druguet M, Klass HJ, et al. 1977; Tibble J, Teahon K, Thjodleifsson B, et al.  2000). К основным биомаркерам острофазового ответа относят С-реактивный белок и скорость оседания эритроцитов (СОЭ), поскольку последняя интегрирует синтез ряда воспалительных белков, таких как фибриноген и иммуноглобулины.

С-реактивый белок (СРБ)

СРБ является пентамерным белком, состоящим из пяти белковых мономеров и является одним из важнейших острофазовых белков человека (TilletWS, FrancisT. 1930). В отсутствии воспаления СРБ производится в гепатоцитах в низких количествах (< 1мг/л). Однако вслед за развитием острофазовых стимулов таких, как воспаление, гепатоциты быстро увеличивают продукцию СРБ под влиянием IL-6, TNF-a, IL-I бета. Количество СРБ может достигать пикового уровня в 350-400 мг/л. Обычно СРБ находится на уровне 10-40 мг/л в случаях нетяжелого воспаления или вирусных инфекций. Тяжелое воспаление или бактериальная инфекция приводит к генерации СРБ на уровне 50-200 мг/л, и очень высокие уровни >200-250 мг/л обнаруживается только при тяжелых инфекциях, сепсисе и ожеговой травме (KushnerI. 1990;Tall AR. 2004; Pepys MB.1981;Ballou SP, Kushner I. 1992). Использование СРБ позволяет предсказывать течение и исход при многих заболеваниях. Среди наиболее известных ассоциаций известна связь с ИБС и неблагоприятным исходом после острого инфаркта миокарда (Ridker PM, Hennekens CH, Buring JE, et al. 2000; Pearson TA, Mensah GA, Alexander RW, 2003; Danesh J, Wheeler JG, Hirschfield GM, et al. 2004). Сывороточный СРБ является высоко значимым прогностическим фактором при множественой миеломе, где высокие уровни СРБ и бета-2 микроглобулина сочетаются с низкой выживаемостью (Bataille R, Boccadoro M, Klein B, et al. 1992).

По сравнению с другими острофазовыми протеинам в крови СРБ имеет короткий период полураспада (19 часов) и будет поэтому его синтез быстро увеличиваться после начала воспаления, но и также быстро снижается после завершения воспалительного процесса. Эта особенность позволяет проводить объективный мониторинг воспаления и эффективности проводимого лечения при аутоиммунных и инфекционных состояниях.

Функция СРБ in vivo окончательно не установлена. СРБ связывается с фосфохолин-содержащими микроорганизмами или частицами, что, в свою очередь, приводит к классической активации комплемента. При фагоцитозе СРБ играет роль в опсонизации инфекционных агентов и поврежденных клеток (Pepys MB. 1981; Ballou SP, Kushner I. 1992; Gleeson M, Cripps AW. 1991; Mold C, Baca R, DuClos TW. 2002) .

Хотя СРБ увеличивается в крови при большинстве воспалительных заболеваний, включая ВЗК, отмечается значительная гетерогенность в его синтезе при БК и ЯК. В то время как БК ассоциируется с четким и высоким СРБ ответом, ЯК проявляется только минимальным увеличением или даже отсутствием увеличением концентраций СРБ в крови (PepysMB, DruguetM, Klass HJ, et al. 1977; SaverymuttuSH, HodgsonHJ, ChadwickVS, et al. 1986). Это необходимо учитывать в практической работе. Нет достаточного объяснения этой гетерогенности, поскольку повышенные количества IL-6, IL-1бета или TNF-a определяются в крови при ЯК. Однако в исследовании Gross et al, сывороточная концентрация IL-6 была значительно увеличена при БК сравнительно с ЯК и здоровым контролем. У 68% больных БК выявлялись концентрации IL6 более 4 ед/мл, а при ЯК в пять раз меньше (GrossV, AndusT, CaesarI, etal. 1992 ). Объяснение может заключаться в морфологическом различии, поскольку при ЯК воспаление затрагивает слизистую, а воспаление при БК является трансмуральным. Кроме тог, недавние исследования подтверждают, что полиморфизм гена СРБ, локализованного на длинном плече хромосомы 1 (1q23-24) является ответственным за индивидуальные различия в продукции СРБ у людей (SzalaiAJ, McCroryMA, CooperGS, et al. 2002; Russell AI, Cunninghame GDS, ShepherdC, et al. 2004; Carlson CS, Aldred SF, Lee PK, et al.  2005). Результаты, однако, противоречивы, и одно недавнее исследование не смогло связать полиморфизм гена и сывороточный уровень СРБ (Willot S, Vermeire S, Ohresser M, et al. 2005).

Очевидно, что мы все еще не можем надежно предсказать рецидив БК на основании поведения одного СРБ. Остается установить как рано СРБ и другие воспалительные маркеры начинают увеличиваться при рецидиве и каково идеальное время для их измерения.

Данных относительно значения СРК в оценке течения болезни и исхода НЯК сравнительно меньше. В проспективном исследовании из Оксфорда оценивалось 49 больных с тяжелой формой ЯК, получавших лечение гидрокортизоном и или циклоспорином (п=49). Частота >8 испражнений в сутки или 3-8 испражнений в день вместе с повышенным уровнем СРБ (>45 мг/л) на третий день предсказывала с 85% вероятностью необходимость колэктомии (BoirivantM, LeoniM, TariciottiD, etal. 1988 ).

Изменения СРБ при последующей терапии является хорошим параметром для оценки эффекта лекарства на подлежащее воспаление. Снижение СРБ в ответ на терапию является объективным доказательством того, что препарат имеет благоприятный эффект на воспаление кишки, и это справедливо даже для пациентов с малыми изменениями симптомов. Персистенция повышанных уровней СРБ указывает на недостаточность проводимой терапии. Распространение биологической терапии на ВЗК привело к значительному улучшению терапевтических возможностей.  Препараты анти-TNF-альфа (анти-ФНО) оказались весьма эффективны у пациентов с БК. Тем не менее, назначение анти-ФНО терапии не приносит положительного результата примерно в 25% наблюдений. В бельгийском исследовании у 153 пациентов, леченных инфликсимабом , исходный СРБ > 5 мг/л перед началом терапии ассоциировался с положительным ответом (76%) сравнительно с больными с СРБ <5 мг/л (46%) (р=0.004) (LouisE, VermeireS, RutgeertsP, etal. 2002). Очень сходные результаты были продемонстрированы для гуманизированных анти-ФНО исследовательских препаратов (CDP-571 и СDP-870), а также гуманизированных анти-ФНО антител (адалимумаба) и антител против адгезионных молекул лейкоцитов (RutgeertsP, ColombelJ, EnnsR, etal. 2003; SandbornWJ, FeaganBG, Radford-SmithG, etal. 2004; SchreiberS, RutgeertsP, FedorakRN, etal, 2005). В соответствии с этими данными, низкий или нормальный базальный уровень СРБ ассоциируется с высоким плацебо эффектом в клинических трайлах (FeaganB, RutgeertsP, SchreiberS, etal. 2005).

Эти данные поставили вопрос действительно ли СРБ может использоваться для отбора больных для клинических исследований. С одной стороны, включение только больных с повышенным СРБ будет способствовать включению больных с активной болезнью, которые вероятно ответят на терапию. Этот подход поэтому благоприятен для оптимизации лечения и достижения первичных конечных точек в клинических исследованиях. Однако включение только больных с повышенным СРБ несет риск, что назначение лекарства будет ограничено только определенным кругом пациентов. При анализе Louis et al. результатов лечения инфликсимабом оказалось, что 46% пациентов БК с низким и нормальным уровнем СРБ все таки положительно отвечают на терапию (LouisE, VermeireS, RutgeertsP, etal. 2002 ). Ограничение лечения только пациентами с повышенным СРБ будет ограничивать проведение терапии лицам с низкоактивным процессом. Необходимо уточнить также нормативы СРБ для рекомендаций по назначению иммуносупрессивной терапии.

Скорость оседания эритроцитов (СОЭ)

СОЭ отражает скорость, с которой эритроциты перемещаются сквозь плазму при оседании под действием силы тяжести. Из этого неизбежно вытекает зависимость СОЭ от концентрации белков плазмы и от числа и размеров эритроцитов. Описано также увеличение СОЭ с возрастом. Это перемещение в значиетльной степени зависит от поверхностного заряда эритроцита – величины Z потенциала, который в норме отрицательный. При физиологических значениях рН (7,35-7,45) только две разновидности белков сыворотки заряжены положительно – это фибриноген и иммуноглобулин G (IgG). Именно синтез этих белков при воспалении определяет увеличение показателей СОЭ, поэтому прямое измерение концентраций фибриногена и IgG даже лучше отражает воспалительные изменения в организме, чем такой косвенный показатель как скорость оседания эритроцитов.

Такие состояния, как анемия, полицитемия и талассемия оказывают влияние на величину СОЭ (ThomasRD, WestengardJC, HayKL, etal. 1993). Негативный момент в диагностическом использовании СОЭ состоит в том, что при сравнении с СРБ это показатель достигает пика более медленно, кроме того, обычно проходит более 5 суток для снижения СОЭ после окончания воспаления и клинического улучшения. Это феномен обусловлен длительным временем полужизни фибриногена, который составляет 72 часа. (GabayC, KushnerI. 1999). При этом время полужизни IgG составляет более 21 дня.

Одно из ранних исследований ВЗК показало хорошую корреляцию между СОЭ и клинической активностью ВЗК (SacharDB, SmithH, ChanS, etal. 1986). Корреляция зависела, однако, от локализации поражения ЖКТ. Динамика СОЭ коррелировала менее значимо с активностью НЯК, ограниченным прямой кишкой, и с БК, ограниченной участками тонкой кишки (SacharDB, SmithH, ChanS, etal. 1986; SacharDB, LuppescuNE, BodianC, etal. 1990). В исследовании Fagan et al., показано, что как СРБ, так и СОЭ коррелируют с активностью болезни, но корреляция была лучше для СРБ (FaganEA, DyckRF, MatonPN, etal. 1982). Из различных других исследований можно заключить, что СРБ является лучшим или даже единственным маркером, который значимо коррелирует с клиническими признаками активности ВЗК (JensenKB, JarnumS, KoudahlG, etal. 1976). Однако наблюдается широкий размах значений СРБ и выявляется выраженное перекрытие значений определения СРБ для разных групп больных. Так на основании СРБ сложно разделить между легкую и умеренную тяжесть течения заболевания (10-50 мг/л), умеренную и до тяжелую (50-80 мг/л), а также выделить тяжелую форму болезни (>80 мг/л). Но оказалось важнее не использование верхнего предела диагностического порога значений СРБ, а проведение сравнения настоящих и предшествующих исследований СРБ у определенного пациента.

Другие острофазовые лабораторные маркеры

Наиболее часто используемыми лабораторными маркерами являются число лекоцитов, тромбоцитов и альбумин. Лейкоцитоз повышен как часть острофазового ответа. Увеличение числа лейкоцитов в анализе крови весьма неспецифичный признак ВЗК, и оно может наблюдаться при других воспалительных заболеваниях и стрессорных состояниях. На число лейкоцитов оказывает воздействеи применение при ВЗК глюкокортикоидов или цитостатиков. Число тромбоцитов также увеличивается на фоне воспаления и поэтому оно является также может служить индикатором активности заболевания. Однако специфичность данного показателя недостаточна, и с учетом значительных размахов показателей тромбоцитов в норме делает его еще менее полезным. Альбумин является типичным примером негативного острофазового реактанта, но пониженный уровень может быть найден не только при воспалении, но и при недостаточности питания, малабсорбции, заболеваниях печени и от других причин.

Другие острофазовые реактанты включают сиаловую кислоту, альфа1 кислый гликопротеин или оросомукоид, фибриноген, лактоферрин, бета-2 микроглобулин, сывороточный амилоид А, альфа2 глобулин и альфа1 антитрипсин (табл.2).

Большинство этих маркеров не были широко изучены при ВЗК и имеется много противоречивых результатов. Более того, их использование при ВЗК не доказало преимуществ по сравнению с СРБ, главным образом за счет более долгого периода полужизни этих протеинов. Так установлено, что орозомукоид хорошо коррелирует с активностью заболевания , но период полужизни составляет пять дней, что делает его менее полезным маркером для использования в клинической практике (JensenKB, JarnumS, KoudahlG, etal. 1976; AndreC, DescosL, LandaisP, etal. 1981).

Бета-2 микроглобулин является белком низкого молекулярного веса, освобождемым активированными Т клетками и В лимфоцитами. Установленный период полужизни бета -2 микроглобулина составляет два часа (Bjerrum OW, Nissen MH, Borregaard N. 1990). Микроглобулин фильтруется через клубочки почек, и уровень в крови увеличивается с возрастом, а также при снижении почечной функции. Некоторые авторы показали хорошую корреляцию между бета-2 микроглобулином и активностью болезни (DescosL, AndreC, BeorghiaS, etal. 1979;ManicourtDH, OrloffS. 1980; ZissisM, AfroudakisA, GalanopoulosG, et al., 2001). Однако результаты исследования бета-2 микроглобулина при ВЗК противоречивы, и не все авторы оказались способны подтвердить эти данные (Ricci G, D’Ambrosi A, Resca D, et al. 1995).

Литература

1.             Nielsen OH, Vainer B, Madsen SM, Seidelin JB, Heegaard NH. Established and emerging biological activity markers of inflammatory bowel disease.Am J Gastroenterol.2000;95(2):359-367.

2.             Langhorst J, Elsenbruch S, Koelzer J, Rueffer A, Michalsen A, Dobos GJ. Noninvasive markers in the assessment of intestinal inflammation in inflammatory bowel diseases: performance of fecal lactoferrin, calprotectin, and PMN-elastase, CRP, and clinical indices. Am J Gastroenterol.2008 ;103(1):162-169.

3.             Gisbert JP, González-Lama Y, Maté J.  [Role of biological markers in inflammatory bowel disease]Gastroenterol Hepatol.2007 Mar;30(3):117-29.

4.             Vermeire S., Van Assche G.,  Rutgeerts P. Laboratory markers in IBD: useful, magic, or unnecessary toys? Gut 2006;55:426–431.

5.             Gabay C, Kushner I. Acute-phase proteins and other systemic responses to inflammation. N Engl J Med 1999;340:448–54.

6.             Mazlam MZ, Hodgson HJ. Peripheral blood monocyte cytokine production and acute phase response in inflammatory bowel disease. Gut1992;33:773–8.

7.             Niederau C, Backmerhoff F, Schumacher B, et al. Inflammatory mediators and acute phase proteins in patients with Crohn’s disease and ulcerative colitis. Hepatogastroenterology 1997;44:90–107.

8.             Pepys MB, Druguet M, Klass HJ, et al. Immunological studies in inflammatory bowel disease. In: Porter R, Knight J, eds. Immunology of the gut, Ciba Foundation Symposium. Amsterdam: Elsevier/Excerpta Medica/North Holland, 1977:283–97.

9.             Tibble J, Teahon K, Thjodleifsson B, et al. A simple method for assessing intestinal inflammation in Crohn’s disease. Gut 2000;47:506–13.

10.         Tillet WS, Francis T. Serological reactions in pneumonia with a non-protein somatic fraction of the pneumococcus. J Exp Med 1930;52:561–71.

11.         Kushner I. C-reactive protein and the acute-phase response. Hosp Pract (OffEd). 1990;25: 13, 16, 21–8).

12.         Tall AR. C-reactive protein reassessed. N Engl J Med 2004;350:1450–2.

13.         Pepys MB. C-reactive protein fifty years on. Lancet 1981;1:653–7.

14.         Ballou SP, Kushner I. C-reactive protein and the acute phase response. AdvIntern Med 1992;37:313–36.

15.         Young B, Gleeson M, Cripps AW. C-reactive protein: a critical review. Pathology 1991;23:118–24.

16.         Mold C, Baca R, Du Clos TW. Serum amyloid P component and C-reactive protein opsonize apoptotic cells for phagocytosis through Fcgamma receptors. J Autoimmun 2002;19:147–54.

17.         Saverymuttu SH, Hodgson HJ, Chadwick VS, et al. Differing acute phase responses in Crohn’s disease and ulcerative colitis. Gut 1986;27:809–13.

18.         Gross V, Andus T, Caesar I, et al. Evidence for continuous stimulation of interleukin-6 production in Crohn’s disease. Gastroenterology1992;102:514–19.

19.         Szalai AJ, McCrory MA, Cooper GS, et al. Association between baseline levels of C-reactive protein (CRP) and a dinucleotide repeat polymorphism in the intron of the CRP gene. Genes Immun 2002;3:14–19.

20.         Russell AI, Cunninghame Graham DS, Shepherd C, et al. Polymorphism at the C-reactive protein locus influences gene expression and predisposes to systemic lupus erythematosus. Hum Mol Genet 2004;13:137–47.

21.         Carlson CS, Aldred SF, Lee PK, et al. Polymorphisms within the C-reactive protein (CRP) promoter region are associated with plasma CRP levels. Am J Hum Genet 2005;77:64–77.

22.         Willot S, Vermeire S, Ohresser M, et al. C-reactive protein gene polymorphisms are not associated with biological or clinical response to infliximab in Crohn’s disease. Gastroenterology 2005;128(suppl):A311.

23.         Thomas RD, Westengard JC, Hay KL, et al. Calibration and validation for erythrocyte sedimentation tests. Role of the International Committee on Standardization in Hematology reference procedure. Arch Pathol Lab Med 1993;117:719–23.

24.         Bjerrum OW, Nissen MH, Borregaard N. Neutrophil beta-2 microglobulin: an inflammatory mediator. Scand J Immunol 1990;32:233–42.

25.         Jensen KB, Jarnum S, Koudahl G, et al. Serum orosomucoid in ulcerative colitis: its relation to clinical activity, protein loss, and turnover of albumin and IgG. Scand J Gastroenterol 1976;11:177–83.

26.         Andre C, Descos L, Landais P, et al. Assessment of appropriate laboratory measurements to supplement the Crohn’s disease acitivity index. Gut 1981;22:571–4.

27.         Sugi K, Saitoh O, Hirata I, et al. Fecal lactoferrin as a marker for disease activity in inflammatory bowel disease: comparison with other neutrophil-derived proteins. Am J Gastroenterol 1996;91:927–34.

28.         Roseth AG, Schmidt PN, Fagerhol MK. Correlation between faecal excretion of indium-111-labelled granulocytes and calprotectin, a granulocyte marker protein, in patients with inflammatory bowel disease. Scand J Gastroenterol 1999;34:50–4.

29.         Tibble JA, Sigthorsson G, Foster R, et al. High prevalence of NSAID enteropathy as shown by a simple faecal test. Gut 1999;45:362–6.

30.         Shine B, Berghouse L, Jones JE, et al. C-reactive protein as an aid in the differentiation of functional and inflammatory bowel disorders. Clin Chim Acta 1985;148:105–9.

31.         Beattie RM, Walker-Smith JA, Murch SH. Indications for investigation of chronic gastrointestinal symptoms. Arch Dis Child 1995;73:354–5.

32.         Poullis AP, Zar S, Sundaram KK, et al. A new, highly sensitive assay for C-reactive protein can aid the differentiation of inflammatory bowel disorders from constipation- and diarrhoea-predominant functional bowel disorders. Eur J Gastroenterol Hepatol 2002;14:409–12.

33.         Fagerberg UL, Loof L, Myrdal U, et al. Colorectal inflammation is well predicted by fecal calprotectin in children with gastrointestinal symptoms. J Pediatr Gastroenterol Nutr 2005;40:450–5.

34.         Thjodleifsson B, Sigthorsson G, Cariglia N, et al. Subclinical intestinal inflammation: an inherited abnormality in Crohn’s disease relatives? Gastroenterology 2003;124:1728–37.

35.         Tromm A, Tromm CD, Huppe D, et al. Evaluation of different laboratory tests and activity indices reflecting the inflammatory activity of Crohn’s disease. Scand J Gastroenterol 1992;27:774–8.

36.         Sachar DB, Smith H, Chan S, et al. Erythrocytic sedimentation rate as a measure of clinical activity in inflammatory bowel disease. J Clin Gastroenterol 1986;8:647–50.

37.         Sachar DB, Luppescu NE, Bodian C, et al. Erythrocyte sedimentation as a measure of Crohn’s disease activity: opposite trends in ileitis versus colitis. J Clin Gastroenterol 1990;12:643–6.

38.         Fagan EA, Dyck RF, Maton PN, et al. Serum levels of C-reactive protein in Crohn’s disease and ulcerative colitis. Eur J Clin Invest 1982;12:351–9.

39.         Solem CA, Loftus EV, Tremaine WJ, et al. Correlation of C-reactive protein (CRP) with clinical, radiographic, and endoscopic activity in inflammatory bowel disease (IBD). Inflamm Bowel Dis 2005;11:707–12.

40.         Roseth AG, Aadland E, Jahnsen J, et al. Assessment of disease activity in ulcerative colitis by faecal calprotectin, a novel granulocyte marker protein. Digestion 1997;58:176–80.

41.         Roseth AG, Aadland E, Grzyb K. Normalization of faecal calprotectin: a predictor of mucosal healing in patients with inflammatory bowel disease. Scand J Gastroenterol 2004;39:1017–20.

42.         Descos L, Andre C, Beorghia S, et al. Serum levels of beta-2-microglobulin—a new marker of activity in Crohn’s disease. N Engl J Med 1979;301:440–1.

43.         Manicourt DH, Orloff S. Serum levels of beta 2-microglobulin in Crohn’s disease. N Engl J Med 1980;302:696.

44.         Zissis M, Afroudakis A, Galanopoulos G, et al. B2 microglobulin: is it a reliable marker of activity in inflammatory bowel disease? Am J Gastroenterol 2001;96:2177–83.

45.         Ridker PM, Hennekens CH, Buring JE, et al. C-reactive protein and other markers of inflammation in the prediction of cardiovascular disease in women. N Engl J Med 2000;342:836–43.

46.         Pearson TA, Mensah GA, Alexander RW, Centers for Disease Control and Prevention, American Heart Association, et al. Markers of inflammation and cardiovascular disease: application to clinical and public health practice: A statement for healthcare professionals from the Centers for Disease Control and Prevention and the American Heart Association. Circulation 2003;107:499–511.

47.         Danesh J, Wheeler JG, Hirschfield GM, et al. C-reactive protein and other circulating markers of inflammation in the prediction of coronary heart disease. N Engl J Med 2004;350:1387–97.

48.         Bataille R, Boccadoro M, Klein B, et al. C-reactive protein and beta-2 microglobulin produce a simple and powerful myeloma staging system. Blood 1992;80:733–7.

49.         Brignola C, Campieri M, Bazzocchi G, et al. A laboratory index for predicting relapse in asymptomatic patients with Crohn’s disease. Gastroenterology 1986;91:1490–4.

50.         Boirivant M, Leoni M, Tariciotti D, et al. The clinical significance of serum C reactive protein levels in Crohn’s disease. Results of a prospective longitudinal study. J Clin Gastroenterol 1988;10:401–5.

51.         Consigny Y, Modigliani R, Colombel JF, et al. Biological markers of short term relapse in Crohn’s disease (CD). Gastroenterology 2001;20(suppl):A53.

52.         Travis SP, Farrant JM, Ricketts C, et al. Predicting outcome in severe ulcerative colitis. Gut 1996;38:905–10.

53.         Tibble JA, Sigthorsson G, Bridger S, et al. Surrogate markers of intestinal inflammation are predictive of relapse in patients with inflammatory bowel disease. Gastroenterology 2000;119:15–22.

54.         Costa F, Mumolo MG, Ceccarelli L, et al. Calprotectin is a stronger predictive marker of relapse in ulcerative colitis than in Crohn’s disease. Gut 2005;54:364–8.

55.         D’Inca R, Dal Pont E, Di Leo V, et al. Can calprotectin predict relapse in inflammatory bowel disease? Gastroenterology 2005;128(suppl):A307.

56.         Louis E, Vermeire S, Rutgeerts P, et al. A positive response to infliximab in Crohn disease: association with a higher systemic inflammation before treatment but not with 2308 TNF gene polymorphism. Scand J Gastroenterol 2002;37:818–24.

57.         Rutgeerts P, Colombel J, Enns R, et al. Subanalysis from a phase 3 study on the evaluation of natalizumab in active Crohn’s disease. Gut 2003;52(suppl):A239.

58.         Sandborn WJ, Feagan BG, Radford-Smith G, et al. CDP571, a humanized monoclonal antibody to tumour necrosis factor alpha, for moderate to severe Crohn’s disease: a randomised, double blind, placebo controlled trial. Gut 2004;53:1485–93.

59.         Schreiber S, Rutgeerts P, Fedorak RN, et al, CDP870 Crohn’s Disease Study Group. A randomized, placebo-controlled trial of certolizumab pegol (CDP870) for treatment of Crohn’s disease. Gastroenterology 2005;129:807–18.

60.         Feagan B, Rutgeerts P, Schreiber S, et al. Low baseline CRP correlates with high placebo remission rate in Crohn’s disease Clinical trials at 12 weeks. Gastroenterology 2005;128(suppl 2):A307.

61.         Tibble JA, Bjarnason I. Non-invasive investigation of inflammatory bowel disease. World J Gastroenterol.2001;7(4):460-5.

Друзья:

VIMANA.su уфология и палеоконтакт
Мини-юбка.ru